История о том, как боль пакует чемоданы..

Когда Матвей заходит в Zoom, первое, что бросается в глаза, — усталость, которая никак не сочетается с его возрастом. Ему всего 39 лет, но взгляд будто человека, который давно живет «на потом». Он бывший программист, уже десять лет в США, и уже десять лет — водитель трака.

Он рассказывает свою историю отрывками, без драматизации, почти сухо. В России у него были квартира в ипотеку, стабильная работа, понятный карьерный путь. И жена, с которой они строили «правильное будущее». Развод застал его врасплох. «Будто выбили стул из‑под меня, — говорит он. — Всё, что я о себе думал, перестало быть правдой». Решение уехать в США тогда казалось ему способом перезапустить жизнь. Сменить страну вместо того, чтобы смотреть в лицо боли.

Первое время здесь он жил ощущением эксперимента. «Подработаю, подтяну язык, а потом вернусь в IT, — так он объясняет свой план. — Я ведь программист, это моя профессия». Но временная подработка водителем трака затянулась. Сначала нужно было срочно закрывать счета и арендную плату. Потом появилась возможность брать больше рейсов и зарабатывать чуть больше. Потом пришла привычка к такому режиму. И вот уже десять лет он живет на дороге.

«Самое странное, — говорит он, — я вроде здесь, в другой стране, а живу так, словно моя жизнь на паузе. Как будто это не настоящее, а длинный коридор к чему-то, что начнется потом». Он не может позволить себе долгий отпуск, боится пропустить работу. Не может позволить себе учебу или резкое снижение дохода — слишком много обязательств. И точно не может позволить себе ту свободу, которую когда‑то ощущал в России: спонтанные встречи, вечерние прогулки, возможность отключиться от работы и заняться чем-то просто так, без расчета.

Мы с Матвеем долго говорим о его прошлом «я» — молодом специалисте, который выбирал интересные проекты, спорил на митингах, вкладывался в развитие. Там была не только профессия, там было чувство собственной ценности. Здесь же, в США, он говорит о себе иначе: «Ну, кто я? Водитель. Человек, который постоянно в пути и запаздывает на свою жизнь».

Я не тороплю его с выводами. Вместо привычного вопроса «почему вы так живете?» я задаю другой: «Что вы пытаетесь сохранить этим образом жизни?». Постепенно становится ясно: роль вечного труженика для него — способ не встречаться с болью утраты. Пока он занят, пока нет времени остановиться, можно не смотреть на то, что годы идут, а он до сих пор не вернул себе ту версию себя, которой гордился.

Мы начинаем с малого. Не с глобальных планов «снова стать программистом», а с простого навыка — позволять себе маленькие островки жизни в текущей реальности. Один вечер без подработки. Одна пробная онлайн‑лекция по программированию. Один честный разговор с самим собой о том, чего он хочет не «когда-нибудь», а в пределах ближайшего года.

Матвей часто говорит: «Я не могу расслабиться — я еще ничего не построил». Я мягко возвращаю ему другую мысль: «Чтобы что-то построить, нужно хотя бы иногда останавливаться». Его путь не в том, чтобы мгновенно вернуться к прежней жизни в России — это невозможно.

И мне кажется, что его путь, как ни парадоксально, в том, чтобы признать: жизнь уже идет. Не потом, не «когда встану на ноги», а сейчас. И у него есть право шаг за шагом возвращать себе не страну, не статус и не должность, а ощущение того, что он снова живет свою, а не чью‑то чужую историю.